Неточные совпадения
Ставши спиной к товарам и лицом к покупателю, купец, с обнаженной головою и шляпой на отлете, еще раз приветствовал Чичикова. Потом надел шляпу и, приятно нагнувшись, обеими же
руками упершись в стол, сказал так...
— Здесь Ноздрев, схвативши за
руку Чичикова, стал тащить его в другую комнату, и как тот ни
упирался ногами в пол и ни уверял, что он знает уже, какая шарманка, но должен был услышать еще раз, каким образом поехал в поход Мальбруг.
«Ты видел, — отвечала она, — ты донесешь!» — и сверхъестественным усилием повалила меня на борт; мы оба по пояс свесились из лодки; ее волосы касались воды; минута была решительная. Я
уперся коленкою в дно, схватил ее одной
рукой за косу, другой за горло, она выпустила мою одежду, и я мгновенно сбросил ее в волны.
Почти то же самое случилось теперь и с Соней; так же бессильно, с тем же испугом, смотрела она на него несколько времени и вдруг, выставив вперед левую
руку, слегка, чуть-чуть,
уперлась ему пальцами в грудь и медленно стала подниматься с кровати, все более и более от него отстраняясь, и все неподвижнее становился ее взгляд на него.
Раскольников с побледневшими губами, с неподвижным взглядом тихо приблизился к нему, подошел к самому столу,
уперся в него
рукой, хотел что-то сказать, но не мог; слышались лишь какие-то бессвязные звуки.
Он стал сходить с лестницы,
упираясь правою
рукой об стену.
— Ступай же, говорят тебе! — кричали запорожцы. Двое из них схватили его под
руки, и как он ни
упирался ногами, но был наконец притащен на площадь, сопровождаемый бранью, подталкиваньем сзади кулаками, пинками и увещаньями. — Не пяться же, чертов сын! Принимай же честь, собака, когда тебе дают ее!
Захар пошел к себе, но только он
уперся было
руками о лежанку, чтоб прыгнуть на нее, как опять послышался торопливый крик: «Захар, Захар!»
Пошел, пошел! чего лезешь? (
Упирается первому
руками в брюхо и выпирается вместе с ним в прихожую, захлопнув за собою дверь.)
Она, как зверок, оглядываясь на больших своими блестящими черными глазами, очевидно радуясь тому, что ею любуются, улыбаясь и боком держа ноги, энергически
упиралась на
руки и быстро подтягивала весь задок и опять вперед перехватывала ручонками.
Одинцова протянула вперед обе
руки, а Базаров
уперся лбом в стекло окна. Он задыхался; все тело его видимо трепетало. Но это было не трепетание юношеской робости, не сладкий ужас первого признания овладел им: это страсть в нем билась, сильная и тяжелая — страсть, похожая на злобу и, быть может, сродни ей… Одинцовой стало и страшно и жалко его.
Она дрогнула,
уперлась обеими
руками в его грудь, но
уперлась слабо, и он мог возобновить и продлить свой поцелуй.
— Да, конечно! Да, да, — согласился Самгин и, возвратясь к Варваре, увидал: она сидит на полу,
упираясь в него
руками, прислонясь спиною к сиденью кресла и высоко закинув голову.
«Посмотрим, как делают религию на заводе искусственных минеральных вод! Но — как же я увижу?» Подвинув ногу по мягкому на полу, он
уперся ею в стену, а пошарив по стене
рукою, нашел тряпочку, пошевелил ее, и пред глазами его обнаружилась продолговатая, шириною в палец, светлая полоска.
Так, с поднятыми
руками, она и проплыла в кухню. Самгин, испуганный ее шипением, оскорбленный тем, что она заговорила с ним на ты, постоял минуту и пошел за нею в кухню. Она, особенно огромная в сумраке рассвета, сидела среди кухни на стуле,
упираясь в колени, и по бурому, тугому лицу ее текли маленькие слезы.
Из-за угла вышли под
руку два студента, дружно насвистывая марш, один из них
уперся ногами в кирпичи панели и вступил в беседу с бабой, мывшей стекла окон, другой, дергая его вперед, уговаривал...
Весь он стал какой-то пузырчатый, вздутый живот его, точно живот Бердникова,
упирался в край стола, и когда учителю нужно было взять что-нибудь, он приподнимался на стуле, живот мешал
рукам, укорачивал.
Он встал, живот его
уперся в край стола,
руки застегивали тужурку.
Он видел, что толпа, стискиваясь, выдавливает под ноги себе мужчин, женщин; они приседали, падали, ползли, какой-то подросток быстро, с воем катился к фронту,
упираясь в землю одной ногой и
руками; видел, как люди умирали, не веря, не понимая, что их убивают.
Царь, маленький, меньше губернатора, голубовато-серый, мягко подскакивал на краешке сидения экипажа, одной
рукой упирался в колено, а другую механически поднимал к фуражке, равномерно кивал головой направо, налево и улыбался, глядя в бесчисленные кругло открытые, зубастые рты, в красные от натуги лица. Он был очень молодой, чистенький, с красивым, мягким лицом, а улыбался — виновато.
На желтой крышке больничного гроба лежали два листа пальмы латании и еще какие-то ветки комнатных цветов; Алина — монументальная, в шубе, в тяжелой шали на плечах — шла,
упираясь подбородком в грудь; ветер трепал ее каштановые волосы; она часто, резким жестом
руки касалась гроба, точно толкая его вперед, и, спотыкаясь о камни мостовой, толкала Макарова; он шагал, глядя вверх и вдаль, его ботинки стучали по камням особенно отчетливо.
— Н-ну, вот, — заговорил Безбедов, опустив
руки,
упираясь ладонями в колена и покачиваясь. — Придется вам защищать меня на суде. По обвинению в покушении на убийство, в нанесении увечья… вообще — черт знает в чем! Дайте выпить чего-нибудь…
Варвара сидела у борта, держась
руками за перила,
упираясь на
руки подбородком, голова ее дрожала мелкой дрожью, непокрытые волосы шевелились. Клим стоял рядом с нею, вполголоса вспоминая стихи о море, говорить громко было неловко, хотя все пассажиры давно уже пошли спать. Стихов он знал не много, они скоро иссякли, пришлось говорить прозой.
Трудно было и обедать: чуть зазеваешься, тарелка наклонится, и ручей супа быстро потечет по столу до тех пор, пока обратный толчок не погонит его назад. Мне уж становилось досадно: делать ничего нельзя, даже читать. Сидя ли, лежа ли, а все надо думать о равновесии,
упираться то ногой, то
рукой.
Вечером задул свежий ветер. Я напрасно хотел писать: ни чернильница, ни свеча не стояли на столе, бумага вырывалась из-под
рук. Успеешь написать несколько слов и сейчас протягиваешь
руку назад —
упереться в стену, чтоб не опрокинуться. Я бросил все и пошел ходить по шканцам; но и то не совсем удачно, хотя я уже и приобрел морские ноги.
Он шел очень искусно,
упираясь то одной, то другой ногой и держа в равновесии
руки, а местами вдруг осторожно приседал, когда покатость пола становилась очень крута.
Выходить надо было на
руках, это значит выскакивать, то есть
упереться локтями о края люка, прыгнуть и стать сначала коленями на окраину, а потом уже на ноги.
Здесь мы, по тенистой и сырой тропинке, дошли до пустого шалаша, отдохнули, переправились по доске через речку, то того быструю, что, когда я, переходя по зыбкому мостику,
уперся в дно ручья длинной палкой, у меня мгновенно вырвало ее течением из
рук и вынесло в море.
И начала притопывать ногами, все, чем далее, смелее; наконец левая
рука ее опустилась и
уперлась в бок, и она пошла танцевать, побрякивая подковами, держа перед собою зеркало и напевая любимую свою песню...
Н. И. Струнников в недоумении
упирался, но П. М. Третьяков его выручил, подал ему
руку и сказал...
Шесты, которыми стрелки проталкивали лодку вперед,
упираясь в дно реки, часто завязали, и настолько крепко, что вырывались из
рук.
Он
уперся левой
рукой в землю и, приподнявшись немного на локте, правой
рукой закрыл глаза. Я тормошил его и торопливо, испуганно спрашивал, куда попала пуля.
Он знал это и потому, предчувствуя что-нибудь смешное, брал мало-помалу свои меры: вынимал носовой платок, смотрел на часы, застегивал фрак, закрывал обеими
руками лицо и, когда наступал кризис, — вставал, оборачивался к стене,
упирался в нее и мучился полчаса и больше, потом, усталый от пароксизма, красный, обтирая пот с плешивой головы, он садился, но еще долго потом его схватывало.
И сел на скамью,
упершись в нее
руками, сухо всхлипывая, говоря скрипучим голосом...
Я пошел в сад и там, в яме, увидал его; согнувшись, закинув
руки за голову,
упираясь локтями в колена, он неудобно сидел на конце обгоревшего бревна; бревно было засыпано землею, а конец его, лоснясь углем, торчал в воздухе над жухлой полынью, крапивой, лопухом.
Иногда он гнался за ними, прихрамывая; длинный тулуп мешал ему бежать, он падал на колени,
упираясь в землю черными
руками, похожими на сухие сучки.
На двор выбежал Шарап, вскидываясь на дыбы, подбрасывая деда; огонь ударил в его большие глаза, они красно сверкнули; лошадь захрапела,
уперлась передними ногами; дедушка выпустил повод из
рук и отпрыгнул, крикнув...
Меня держит за
руку бабушка — круглая, большеголовая, с огромными глазами и смешным рыхлым носом; она вся черная, мягкая и удивительно интересная; она тоже плачет, как-то особенно и хорошо подпевая матери, дрожит вся и дергает меня, толкая к отцу; я
упираюсь, прячусь за нее; мне боязно и неловко.
Вспоминая эти сказки, я живу, как во сне; меня будит топот, возня, рев внизу, в сенях, на дворе; высунувшись в окно, я вижу, как дед, дядя Яков и работник кабатчика, смешной черемисин Мельян, выталкивают из калитки на улицу дядю Михаила; он
упирается, его бьют по
рукам, в спину, шею, пинают ногами, и наконец он стремглав летит в пыль улицы. Калитка захлопнулась, гремит щеколда и запор; через ворота перекинули измятый картуз; стало тихо.
Костер почти что совсем угас: в нем тлели только две головешки. Ветер раздувал уголья и разносил искры по снегу. Дерсу сидел на земле,
упершись ногами в снег. Левой
рукой он держался за грудь и, казалось, хотел остановить биение сердца. Старик таза лежал ничком в снегу и не шевелился.
Студенты, смеясь и толкаясь, обступили Ярченко, схватили его под
руки, обхватили за талию. Всех их одинаково тянуло к женщинам, но ни у кого, кроме Лихонина, не хватало смелости взять на себя почин. Но теперь все это сложное, неприятное и лицемерное дело счастливо свелось к простой, легкой шутке над старшим товарищем. Ярченко и
упирался, и сердился, и смеялся, стараясь вырваться. Но в это время к возившимся студентам подошел рослый черноусый городовой, который уже давно глядел на них зорко и неприязненно.
Позвали Симеона… Он пришел, по обыкновению, заспанный и хмурый. По растерянным лицам девушек и экономок он уже видел, что случилось какое-то недоразумение, в котором требуется его профессиональная жестокость и сила. Когда ему объяснили в чем дело, он молча взялся своими длинными обезьяньими
руками за дверную ручку,
уперся в стену ногами и рванул.
Когда она ушла, Женька уменьшила огонь в висячем голубом фонарике, надела ночную кофту и легла. Минуту спустя вошел Гладышев, а вслед за ним Тамара, тащившая за
руку Петрова, который
упирался и не поднимал головы от пола. А сзади просовывалась розовая, остренькая, лисья мордочка косоглазой экономки Зоси.
— Гляди, каки вежливы гости наехали. Девица зовет чай его пить, приятную беседу с ним хочет вести, а он ровно бык перед убоем —
упирается. Хватай под
руки бесстыжего — тащи в горницу.
И башкирец очень охотно, отвязав плот от причала, засучив свои жилистые
руки, став лицом к противоположному берегу,
упершись ногами, начал тянуть к себе канат обеими
руками, и плот, отделяясь от берега, поплыл поперек реки; через несколько минут мы были на том берегу, и Евсеич, все держа меня за
руку, походив по берегу, повысмотрев выгодных мест для уженья, до которого был страстный охотник, таким же порядком воротился со мною назад.
Это кричала та самая простоволосая женщина с голыми
руками, которая только что обнимала Лещенку. Ромашов раньше не видел ее. Она стояла в нише за печкой и,
упираясь кулаками в бедра, вся наклоняясь вперед, кричала без перерыва криком обсчитанной рыночной торговки...
Когда они вышли от министра, то прежде всего, точно вырвавшись из какого-нибудь душного места, постарались вздохнуть поглубже чистым воздухом, и Егор Егорыч хотел было потом свезти доктора еще к другому важному лицу — Сергею Степанычу, но старый бурсак
уперся против этого
руками и ногами.
Одна
рука уперлась в бок, другая полукругом застыла в воздухе, голова склонена набок, роскошные плечи чуть вздрагивают, ноги каблучками притопывают, и вот она, словно павушка-лебедушка, истово плывет по хороводу, а парни так и стонут кругом, не «калегварды», а настоящие русские парни, в синих распашных сибирках, в красных александрийских рубашках, в сапогах навыпуск, в поярковых шляпах, утыканных кругом разноцветными перьями…
Тележка загремела, и вскоре целое облако пыли окутало и ее, и фигуру деревенского маклера. Я сел на крыльцо, а Лукьяныч встал несколько поодаль, одну
руку положив поперек груди, а другою
упершись в подбородок. Некоторое время мы молчали. На дворе была тишь; солнце стояло низко; в воздухе чуялась вечерняя свежесть, и весь он был пропитан ароматом от только что зацветших лип.